— Пой. Я хочу слышать твой голос, — приказала богиня, опускаясь на край каменного сиденья.

И Гиллея продолжила. О том, как пришло племя великих воинов в предгорье, и о том, как были рождены два брата, равные друг другу… О том, как только один из них должен был стать вождем, а судьба второго…

— Довольно! — громыхнул бог. И, уже чуть спокойнее, добавил, — довольно песен!

Брови богини удивленно поползли вверх.

— Тогда чего ты хочешь, мой божественный супруг?

Гиллея съежилась, когда палец высшего буквально пронзил сумрак в ее направлении.

— Ее. Я желаю видеть эту женщину в своих покоях.

— Это будет стоить ей жизни, — на губах богини появилась задумчивая улыбка, — теперь послушаем, что скажет смертная.

— Согласна.

И Гиллея, высоко подняв голову, взглянула прямо в глаза богу Первородного пламени.

…Он устало оперся о стену и несколько мгновений молча рассматривал ее. Затем рассеянно провел пальцами по рваному шраму через все предплечье.

— Как тебя зовут?

— Гиллея.

— И зачем ты здесь?

Она аккуратно заворачивала домру в войлок. Плевать на то, что жить осталось совсем ничего… Но до самого последнего мгновения она останется самой собой, дочерью великого воина. И в этом честь ее рода.

— Я пришла просить о помощи. И готова платить высокую цену только за то, чтобы ты выслушал.

Бог огня усмехнулся.

— Почему же ты не обратилась к верховному жрецу? Он принесет жертву богине и…

— Потому что у нас больше нет верховного жреца, — домра уютно пристроилась за спиной, — потому что у нас больше нет своего святилища, только этот страшный храм, ваше жилище… И нас всего осталась жалкая горстка… О, не смотри на меня так!!! Ты же все знаешь, неужели Бездна в самом деле превратила тебя в чудовище?