Тут Цитрония сделала паузу, чтобы плотоядно облизнуться, и Лансу очень захотелось спросить — а что же такого старшие сделали тебе, что ты их так ненавидишь? Но промолчал. У каждого из младших свои счеты к правящим шеннитам, и нет ничего удивительного в том, что медленно вызревает заговор.

Карта с глухим хлопком вспыхнула и эффектно сгорела в воздухе.

— Осталось решить, кто отправится в Дхэттар, — завершила свою речь шеннита.

— Предлагаю жребий, — пробасил Меррокс, — только без обмана.

Он протянул руку над столом, отливая из воздуха ледяную чашу; в нее со стуком попадали шесть ледяных же кубиков, один из которых был окрашен алым.

— Прошу вас, — пропела Цитрония, накрывая чашу полотенцем, — каждый тянет по очереди. Но — я настаиваю, будьте же честными хотя бы с Судьбой!

И подала пример, запустив руку в сосуд судьбы и вытянув голубоватую ледышку.

Вторым тянул Меррокс, за ним — Лирри. Ланс долго гонял кубики по скользкому округлому дну, затем взял один.

За столом воцарилось молчание.

Он медленно разжал кулак — на ладони в кровавой лужице плавала тающая льдинка.

— Ну, значит, судьба распорядилась именно так, — пробурчал Зиннур, — уж не подведи нас, ар Молд.

Ланс уныло кивнул. Наверное, среди шеннитов, изменяющих сущее, он был меченым еще с рождения. Уж слишком часто то неведомое, что смертные зовут судьбой, подбрасывало сюрпризы, и притом не очень приятные. Он бросил ледышку обратно в чашу и вытер ладонь о полотенце.

А затем поинтересовался:

— Почему отправляется только один?